«Общество считает, что архитектура — это всегда ухудшение»

В Центральном доме художника и нескольких других столичных площадках стартовала III Московская биеннале архитектуры, объединившая десятки проектов и мероприятий. Бессменный куратор биеннале голландец БАРТ ГОЛДХОРН рассказал корреспонденту РБК daily ЮЛИИ ИЗЮМОВОЙ о самых интересных выставках и главных проблемах архитектуры и строительства в России.

— Основная тема нынешней биеннале — идентичность. Что вы как куратор подразумевали под этим?
— Идентичность — очень интересное слово. С одной стороны, оно показывает, как мы отличаемся друг от друга, но с другой — с кем мы похожи. Если после коммунизма появился капитализм, разнообразие, свобода выбора, все стали уникальными, эксклюзивными людьми, то сейчас интереснее смотреть, есть ли какие-то сходства между людьми, общие дела, стиль жизни, вкус и т.д. Мы пытаемся ответить на этот вопрос в области архитектуры. Какие есть общие черты у русской и зарубежной архитектуры, какие есть идентичности?
 

— Этот вопрос раскрывается в главной выставке биеннале «Я — идентификации личности»?
— Да, для примера мы попросили идентифицироваться известных российских архитекторов. Если открыть паспорт, то там написано: я голландец или я русский. Но в архитектуре эти идентификации гораздо сложнее. Мы попросили каждого участника показать один из его последних объектов, а также выбрать объект, который построил зарубежный архитектор, и одно историческое здание XX века так, чтобы он мог сказать: я считаю, что у нас есть что-то общее. Получилось очень интересно, потому что стало понятно: над одной и той же темой работали разные архитекторы и за этим уже стоит какой-то рассказ, теория, что дает возможность на более абстрактном уровне говорить о значении архитектуры для общества.
 

— Какие, например, получились параллели?
— Например, петербургские архитекторы «Витрувий и сыновья» взяли Дворец советов Кремля и здание одного японского архитектора. Между постройками действительно сильное сходство, и ты понимаешь, что в разные времена и в разных странах появляется та же самая тематика.
 

— Помимо основного проекта, который расположился в ЦДХ, у вас в рамках биеннале есть также проект, выставленный в центре Artplay.
— Он называется Block city, по-русски «Город кварталов». Я уже 15 лет работаю в России, и меня с самого начала сильно смущал тот факт, что здесь по-прежнему продолжают существовать типовые микрорайоны. На Западе строится качественное жилье за такие же деньги, как здесь строится некачественное. Я пытался внедрить западный опыт в эту область, но это не получилось. Тогда я решил разобраться с тем, что происходит, и меня пригласили сделать выставку на биеннале в Роттердаме, где была показана первая версия моего проекта. Он посвящен индивидуальному и типовому строительству.
 

— Поясните основную идею.
— На Западе последние 20 лет каждый жилой дом проектируется архитектором специально для конкретного места, само строительство стоит не очень дорого, но процесс этот длинный и многодельный. Но здесь нет ни денег, ни времени. Девелоперы не готовы несколько лет сидеть с архитектором и придумывать, как дом должен выглядеть, как его строить, — это очень сложно. Западный опыт применяется только для дорогого жилья, для Остоженки, например, где квадратный метр стоит 20 тыс. долл. Я понял, что принцип который развивался на Западе, — design city — не применим в контексте России и других развивающихся странах, где тоже продолжают строить типовые микрорайоны. Тогда я придумал стандарт для размера кварталов. Как есть стандарты для одежды — завод выпускает разные размеры и люди могут выбрать из готовых вещей. Архитекторы могут готовить для стандартных площадок проекты, а девелоперы могут выбирать. Поскольку архитектор знает, что во многих городах существует такой же размер квартала, значит, есть спрос и он может заранее подготовить свой проект. На основе этой идеи я и сделал выставку, где есть и анализ советского прошлого, и того, что происходит на Западе, и есть проекты конкурса, организованного два года назад на застройку района на 40 тыс. жителей. Первый раз, когда ты говоришь о стандартной архитектуре, все отвечают: ой, это ужас, все будет похоже. Но тот факт, что у нас есть размеры одежды, не значит, что вся одежда одинаковая. Ты можешь сделать стандартный размер квартала, но это не значит, что этот квартал стандартный. Наоборот, мы создаем этим разнообразие и выбор.
 

— Кроме типовой застройки, какие, на ваш взгляд, основные проблемы в архитектуре и строительства в России?
— Глобально можно сказать, что не хватает опыта, чтобы договориться. Государство должно уметь договариваться с частными собственниками, если речь идет о городском планировании. Это не получается, потому что опыт очень мал, у государства есть не так много вариантов обращения к народу, а народ государству не очень верит. Отсутствие доверия — это большая проблема в сфере строительства. Кроме того, нет рынка жилья, никто не знает, сколько что стоит, нет прозрачности отношений. Если, например, мы хотим улучшить в Москве ситуацию с транспортом, нам нужно строить больше дорог. Но власти говорят, что нет места для этого, потому что вся земля — частная собственность. Для западного человека это странно, потому что на Западе тоже очень много частной собственности, но там это делается. А здесь вместо этого появляется проект «Большая Москва» — якобы за городом такой проблемы не будет, там пустота. Но ведь и там тоже есть частная собственность, поэтому все не так просто.
 

— В Москве есть еще одна в последнее время часто поднимаемая тема — район Зарядья.
— Да, и у нас на биеннале есть выставка, посвященная Зарядью. Она оформлена как дискуссионная площадка, где все могут высказываться и сделать процесс прозрачным — впервые такой прецедент. Но меня удивила, конечно, реакция общественности, когда появилась новость о том, что Путин сказал, что там ничего не будут строить. Все обрадовались, что очень показательно. Общество считает, что архитектура — это всегда ухудшение. Это плохо и для архитекторов, и для самого города, ведь строительство означает экономическую активность. Но население этому не очень верит.
 

— Какие еще особенные проекты есть на биеннале?
— На мой взгляд, очень интересный раздел «Наша вера». Он посвящен архитекторам, которые придерживаются какой-то одной стилистики в архитектуре. Там есть выставка «Историзм», где представлены проекты российских и зарубежных архитекторов, работающих в этом стиле. Вторая часть называется «Простота» — архитекторы, которые считают, что архитектура должна быть минималистической, сухой и отражать только самое важное. Это направление очень популярно в Швейцарии, Японии. А третий раздел — «Сложность» — собрал архитекторов, которые, наоборот, убеждены, что архитектура должна отражать всю комплексность нашего общества. Это три очень качественных выставки, где видно, что если люди верят в какой-то стиль, то они могут делать очень хорошие вещи.


— Будут ли на биеннале специальные гости?
— Например, приезжает интересный японский архитектор Кенго Кума. Как я уже сказал, в Японии предпочитают минималистический стиль работы, но там также очень сильные архитектурные традиции, так что в какой-то мере это и история, так как можно видеть, как историческая архитектура становится основой для новой архитектуры. И это очень интересно.

Рубрика: Новости Москва

RSSКомментарии (0)

Trackback URL

Оставить комментарий